МЕСЯЦА, ВО

Труп в запертой комнате. Может, и классика. Муровский оперативник сделал свой вывод и отправился пить утренний кофе с рогаликами. Муровский эксперт, изучив доклад и справившись по картотеке, сделал вывод о том, что убийство не относится к числу заказных и, следовательно, не входит в компетенцию государственной системы правоохранения. А теперь Аркадию Винокуру, частному детективу, придется возиться с задачей, которая на первый взгляд выглядит нерешаемой в принципе. Ясно, что использована какая-то техническая новинка. Ясно также, что действие было направленным, и убийца пользовался окнами.
Однако, хотя чаще всего акула – враг человека, она может щедро вознаградить вас за ваши труды. Акула – очень ценная рыба. В печени некоторых видов акул содержатся жиры, более богатые витаминами, чем жир из тресковой печени, а извлекаемый из печени акулы химический препарат сквален (от латинского squalus – акула) открывает многообещающие перспективы в борьбе с двумя врагами человека, куда более опасными, чем акула, – раком и пороком сердца. Покрытая плакоидными чешуями кожа акулы гораздо крепче, чем воловья кожа. Из нее выделывается великолепная шагрень.
– Так, – сказал Виктор, просмотрев записи утреннего и дневного расследований, – извини, но я ничего не понял. Подольский умер от лучевого поражения в лицо. В комнату никто, кроме тебя, не входил. В десять тринадцать лицо трупа было совершенно неповрежденным…

---

---

Это было огромное гангстерское предприятие, добывавшее свои доходы запугиванием, шантажом и террором. Прежде чем гангстеров удалось разоблачить, они получили миллион прибыли. Но в ловушку с акульей приманкой попался один из «королей» гангстеров, Джозеф Профаци, считавшийся до тех пор неприкосновенным. Он редко появлялся на людях, не говоря уж о зале суда. Управление по контролю за качеством пищевых продуктов привлекло его к ответственности. Он был признан виновным и приговорен к штрафу в восемь тысяч долларов.
– Из чего следует, – продолжал Виктор, не обращая внимания на реплику подчиненного, – что лучевой удар был на самом деле имитацией, маской, которая должна была ввести следствие в заблуждение.
Кожи прибывают в сыромятни «Оушн лезер» аккуратными кипами, запакованными в холстину. В результате сложного процесса дубления, длящегося около месяца, во время которого кожи бесконечно вымачивают в огромных чанах и отбивают в специальных барабанах, они превращаются в великолепную шагрень. Ее красота и прочность вызвали спрос, который никак не может быть удовлетворен предложением.

---

---

На этот раз результаты химического анализа были фантастичны. В печени суповой акулы оказалось в десять раз больше витамина А, чем в печени катрана, и, следовательно, в сто раз больше, чем в печени трески.
Лицо мертвеца представляло собой обугленную маску. Глаз не было – скорее всего, глазная жидкость вытекла от неожиданного жара, какой бывает только в топке котла. Кожа почернела и съежилась. Нос, как показалось Аркадию, растекся по лицу бурой лужей. Но даже не это поразило его в первое мгновение: странной была граница между сожженным лицом и совершенно неповрежденной кожей шеи, ушей и затылка. По подбородку проходила четкая граница, отделявшая полностью сгоревшую ткань от полностью сохранившейся. Граница эта проходила по скулам и лбу – на миллиметр от волосяного покрова: волосы тоже сохранились и даже не были обожжены. Будто на человека надели маску. Маску смерти.
– Да-да, – рассеянно сказал Хрусталев, думая уже о чем-то своем и, вполне возможно, предельно далеком от криминалистики.
Чего это она вдруг? – подумал Аркадий. – Последний раз он слышал нечто подобное от собственной жены лет пять назад, после того, как, выпив против обыкновения, он вылетел из верхнего эшелона и столкнулся с грузовиком. Упал, естественно, сломал пять ребер, кость вошла в печень, и он почти месяц провел в реанимации, пока синтезаторы отращивали ему дубликат. Алена тогда дала свой трансплант, а потом, когда он вернулся домой, их идилия продолжалась добрых полгода. Конечно, все имеет конец, а идилии заканчиваются обычно драматическим финалом, ему ли этого не знать?
Виктор вернулся за свой стол, переставил с места на место несколько коробочек с экспертными заключениями о каких-то прошедших делах, на Аркадия он не смотрел. Минута прошла в молчании.

---

---

– Которое ты все равно уже заказал, – пробурчал Виктор. – Выясни, какой суммой мы располагаем, и действуй, не превышая ни на копейку.
– Верю на слово. Значит, что-то из новинок. Что-то, не оставляющее теплового следа в стекле и поражающее кожные покровы таким образом, что некоторое время спустя кожа восстанавливается…
Государственный хостель «Рябина» сверху выглядел крестиком, небрежно намалеванным между четкими линейными обводами стандартных домов-сборников. По какой-то причуде архитекторов каждая сторона креста отличалась длиной от остальных. К тому же, здесь не было ни одного прямого угла, так что скорее это был не крест в традиционном понимании слова, а паук, у которого мучители-вивисекторы оторвали половину лап. Судя по расположению здания, комната Подольского находилась в самой длинной стороне креста, торчавшей на юг подобно ятагану, который пытались выпрямить непонятливые оружейники.
Поднявшись в лифте на четырнадцатый этаж, Аркадий вышел в коридор, который он уже видел глазами оперативного уполномоченного, вскрывавшего дверь в комнату Подольского три с половиной часа назад. У двери стоял невысокий, неопределенного возраста, мужчина, наряженный почему-то в строгий вечерний костюм – из тех, впрочем, дешевок, что продают в театральных магазинах на вечер премьеры. На премьеру не принято являться в чем попало, бизнес одноразовых «премьерных костюмов» расцвел лет пять назад после того, как в «Современнике» по случаю бенифиса актера Стронгина устроили первую распродажу – в зал не впускали никого, кто не был одет соответственно случаю. Тогда это был скандал – впрочем, бенефициант того и добивался, – а потом идея прижилась, и, кажется, сам Стронгин организовал в Москве первую мастерскую по пошиву «премьерных костюмов» – не только мужских, но и женских. Говорят, нажил миллионы. Ничего подобного Аркадию не пришло бы в голову. Впрочем, он и в театре-то не был те самые пять лет – телевизионные премьерные просмотры не в счет.
Аркадию было трудно сосредоточиться. Слишком много всего. Гибель Влада Метальникова, одного из немногих людей на планете, которого он не просто уважал, но которому верил безгранично… И Алена, с которой он, конечно, жил в последние годы не лучшим образом, но разве мог предположить, что она… Впрочем, все женщины… Или не все? «Разве ты мужчина?» Ну да, если она сравнивала с Владом – какой он в действиях, в разговорах… в постели… Черт, черт, черт.

---

Загородный дом для отдыха семьи

---

Кожи прибывают в сыромятни «Оушн лезер» аккуратными кипами, запакованными в холстину. В результате сложного процесса дубления, длящегося около месяца, во время которого кожи бесконечно вымачивают в огромных чанах и отбивают в специальных барабанах, они превращаются в великолепную шагрень. Ее красота и прочность вызвали спрос, который никак не может быть удовлетворен предложением.
На первом этаже все было занято, автопогрузчик спустил машину на второй уровень и закрепил между элегантной «вольво-99» и странного вида «хондой» с наполовину оторванным крыльевым механизмом. Аркадий сунул погрузчику в морду свою кредитку, механизм чавкнул и выплюнул квитанцию, прилипшую к поверхности кредитки, как муха к тарелке. Аркадий подождал несколько секунд, пока квитанция растворится, и сунул чуть потеплевшую карточку в нагрудный карман.
– Шестой номер, – продолжал Аркадий, – это исполнительный директор КИМЕКСа Ушаков Геннадий Павлович. Общался с Подольским по долгу службы, в список попал только потому, что время общения на три сигма превышало среднестатистическое значение по фирме. Правда, беседы велись на сугубо производственные темы. Никогда ничего… Но зато – много. Что-то их обоих интересовало – я имею в виду что-то, связанное с информационными структурами. Я ничего не понял из распечатки, придется обращаться к экспертам, а это деньги, я пока задержал заказ, так что, если ты не согласен…